Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность
Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность

Враждебная среда I Из чего сделан человек

Влияние среды на формирование человека

По большей части, человек не виноват в обессиливающем и разъедающем действии его мышления. Он становится дураком, рабом, насильником задолго до того, как перейдет к действительному действию.

Снять с человека всю ответственность за его ошибки и успехи, нам позволяет тот факт, что в жизнь вступает он без единой страсти и идеи. Единственное чувство, которое руководит его простыми действиями в колыбели, – это чувство голода. Стало быть, с момента рождения, он не понимает какому богу надо молиться, а с каким враждовать, какую страну следует любить, а с какой воевать. Ему ещё неизвестны понятия чести, справедливости, долга, уважения, зависти, корысти, гордости и все прочие понятия, которые осваиваются людьми только путём опыта и внушения. Иными словами, ему еще только предстоит развить в себе все вкусы и освоить все те страсти, желания и потребности, которые господствуют в том месте, в котором он получит своё воспитание. В таком случае, если чистота и совершенство идей, которые могут развиться в будущем человеке, полностью зависят от условий этого места, то при помощи каких же ухищрений мы приобретём возможность обвинить его в несовершенствах, которые сможем в нём найти при встрече. Как можно обвинять материал, которому придаётся форма, когда, очевидно, следует обвинять ту руку, которая является автором всех совершенных и несовершенных изгибов.

Сняв таким образом всю ответственность с человека, мы начинаем строже относиться к качеству тех идей, которые господствуют в том государстве или в конкретном обществе, где он формируется. Следовательно, мы склоняемся и к тому, неудобному для государства выводу, что именно от качества его идей зависит благополучие народа, проживающего под его опекой. Стало быть, не людей нам следует обвинять в их необразованности, лености и излишней агрессивности, которую они обнаруживают, а идеи государства и те условия, которые оно создаёт. Разумеется, под «государством» я имею в виду и все составляющие части его организма, вроде: семей, школ и высших учебных заведений, которые, объединившись, составляют целостный организм, где всё находится друг от друга в зависимости.

Познакомившись с этой мыслью и оживив этим в памяти вереницу примеров, случайно приобретённых нами прямо у жизни, мы заметим, что, когда мы решались осуждать человека, мы осуждали не его, а общество, из которого тот вышел. Ну в самом же деле, не будете же вы называть низкосортной природу человека, который осуждает на смертную казнь каждого, кто вбил гвоздь или воткнул нож в тень другого человека: таковы законы Западной Африки, где каждый член племени с детства убежден, что таким образом один человек убивает душу другого. Также, ваши обвинения были бы смешны жителям Карфагена, которые в весёлом и довольном настроении, приносили в жертву Сатурну своих собственных детей. Их причудливый взгляд на мир кажется вам отвратительно диким, но, тем не менее, вы не имеете и малейшего основания утверждать, что это следствие врожденного невежества, влекущего их ко всему пошлому и низкому, тогда как на самом деле, здесь очевидная работа руки среды, в которой они оказались после рождения. И если эта среда настолько преуспела в умении запрещать, цензурировать и ослеплять, что человек не находит способа встретить хоть что-то кроме того, что тщательно подбирает для его чувств среда, то и оригинальных идей, и жизненных сил у такого человека мы никогда не найдём. Отсюда, все наши обвинения в том, что он вышел существом бесхарактерным, бессмысленным или в высшей степени пустым, должны направиться не в его сторону, а в сторону тех идей, что тяготели над ним.

Убедительными и наглядными примерами обессиливающей и обесцвечивающей среды являются деспотические государства, на тронах которых можно заметить очень примитивных старичков, интерес которых не возбуждает ничего, кроме власти. Это очень болезненное состояние, на котором мы не будем подробно останавливаться из чувства вежливости к особо одарённым людям. Оставив в стороне подробности, мы отметим только важные последствия такого режима правления. Желая сохранить собственную власть, они стремятся повелевать взглядами и разумом народа, что возможно сделать только через многочисленные запреты. Если же достичь повиновения народа запретам не удаётся в полной мере, то тогда такой правитель прибегает к силе, которая только и приводит прогрессивный разум к подчинению. Так народ переходит в положение забитого раба, не имеющего ни личности, ни сознания собственного достоинства, ни желаний, ни самостоятельности, ни, наконец, любви и интереса к жизни. Из него вытряхнули душу, а взамен её вложили требования. Это народ с онемевшими конечностями, которые искусственно были лишены активности. Он не имеет ни ума, ни талантов, напрочь лишен человеческого сочувствия, способности его души давно омертвели, отчего он не имеет ни желания, ни энергии на то, чтобы хоть что-то стоящее произвести. Он не нужен широкой, прогрессивной жизни. Это набор тряпичных кукол, служащий для увеселения хозяина, который этот набор, по собственной капризности, себе присвоил.

Вся эта уродливая конструкция политического режима, очень легко находить себе отражение в семейной и школьной жизни, где ребёнок обречен служить подопытным материалом для своего наставника. Нам приходится сожалеть и сочувствовать тому ребёнку, которому не посчастливилось попасть в руки излишне уверенного в собственном знании наставнику. Он будет распоряжаться способностями собственного дитя, ограничивать его действия, вмешиваться в его отношения, не узнав ни его чувств, ни мыслей. Между этим, когда дитя все же осмеливается выказать протест болезненному насилию со стороны, воспитатель впадает в истерику и называет ребенка неблагодарным животным, которое обязано ходить на поводке и послушно откликаться на команды.

По мнению таких людей, человек, есть принадлежность, которая обязана обслуживать их интересы. Их узколобость и дикость, которые, как известно, позволяют человеку не утруждать себя размышлениями о чувствах других людей, а только руководствоваться эгоистическими (базовыми – животными) стремлениями, не понимают, что ребёнок – это тоже отдельная личность, которая заслуживает уважения и имеет те же права на свободу, какую имеют и они, эти бестолковые наставники. Думая лишь о том, как маленькие рабы в будущем будут выстраивать для них дворец, они калечат в них их умственные силы и характер, а это качества, которые только и могут быть развиты в добродушном обращении и честности. Воспитанные таким образом ученики, не робеют перед своим наставником, а громко и откровенно предлагают ему свои вопросы и возражения при случае, если мысль того оказалась им непонятной. И если это умение и желание интересоваться, которое плавно вытекает из отношения ученика с учителем (или родителем) было вложено в ученика мягко и ненасильственно, то серьезный умственный труд будет иметь для него свой уникальный вкус и привлекательность всю жизнь. Ведь не существует глупых, бесхарактерных и лишенных талантов людей – таковыми их делает враждебная среда, в которой им выпало вращаться. Человек приходит на свет с живым чувством любопытства, которое даже в физиологии имеет имя, как «исследовательский рефлекс». Да и нужно ли прибегать к науке, чтобы придать этому утверждению убедительность? Посмотрите на детей: любое явление жизни вызывает в них восторг и интерес; он тянется к лицу матери, чтобы его ощупать, кладёт в рот любой предмет, чтобы определить его на вкус и твёрдость, туман, облака, солнце, узоры на стекле фонарном – всё вызывает в нём вопрос и самый жгучий интерес, удовлетворение которого он ищет у родителя. И если эти объяснения будут преподаваться наставником непонятно или с грубой настойчивостью и пугающей раздражительностью, то никакого вкуса к умственной деятельности у ребёнка не возникнет, а только оно и имеет первостепенную ценность в человеке, только оно и отличает его от диких животных и только благодаря хорошо налаженной мыслительной работе, знаем мы, человек способен наиболее удобным образом устроить свою жизнь. Однако этот хорошо защищенный факт, так и остаётся лежать незаметным под страхом, эгоизмом, желанием повелевать, пристыдить, унизить. У глупых воспитателей человечества эти патологичные душевные черты всегда берут перевес, так как другая чаша, составляющая интеллект и разум, находится совсем пустой. Поэтому такие люди лишены сочувствия, поэтому они грубы, жестоки и по этой же причине, их наслаждения всегда материальны и приближены к животному влечению. В силу установленного общественного порядка, мы обречены на честный вывод, что именно такие люди и составляют большинство. И вся их вина заключается только в том, что они оказались недостаточно сильны и просвещены, для того, чтобы проверить качество и прочность, вложенных в них идей и, резюмировав, вступить уже в борьбу с тем, что оказалось в них враждебным элементом, а значит с обществом и с целой жизнью.

Невозможно сочувствовать покорному и пассивному человеку. Это бессмысленный сентиментализм, который может иметь свой эффект только в какой-нибудь поэмке. В действительной же жизни он действует только как оправдание слабости и покорности, проявляемых человеком, который стал жертвой смрадной атмосферы. Выходит, единственный полезный навык, который нам следует развивать в себе и других – это умение относиться с заслуженной ненавистью и агрессией к существующим уродливостям среды, то есть изворачиваться, двигаться – бороться. Только в движении человек начинает чувствовать себя живым, и только в борьбе он обретает навыки и достигает великого. Находясь в безмысленном застое, испытывая на себе скудность жизненных впечатлений, он впадает в состояние пугающей пассивности, которое больше соответствует остывшему трупу в могиле, нежели живому человеку. Поэтому можно себе представить, какую большую ошибку совершают те родители, которые страдают многочисленными заблуждениями и предрассудками. А всё это поветрие мысли происходит от того, что никто им с детства не внушил, что окружающий их мир и общество является средой враждебной, требующей постоянных самостоятельных действий со стороны человека, говоря точнее – борьбы. Имея эту строгость в отношении встречающихся явлений, они бы находились в постоянном исследовании мира, проверяли бы качество каждой предлагаемой идеи, а не принимали бы послушно то, что им суют. Это постоянное исследование и увлекательное совершенствование собственных навыков, которое нечувствительно происходит в момент этого же самого исследования и называется движением, движением, которое только и способно придать вкус и пробудить интерес к жизни.

После прочтения всего, что написано выше, можно заметить, как ловко мы умеем критиковать всё, что окружает человека и формирует его характер. Многие легко могут усмотреть здесь оправдание всем, имеющимся в их наличии порокам, и уже, наверное, освободили выдохом свою грудь, которая раньше была наполнена напряжением, возникшим когда-то от осознанного стыда за собственную ленность. Фразы «среда заела», «обстоятельства погубили», «жизнь изломала», казалось бы, нашли себе оправдание и заиграли в них живыми красками, под которыми и должно быть похоронено их немощное, словно расплывшееся тесто тело. Это люди, которые заживо положили себя в могилу, не потратив и малой доли, вложенных в них природой сил на то, чтобы уйти из грязной и удушающей их среды, в другую. Они знают, что иногда достаточно и одного слова, чтобы изменить свои наклонности и ход всей своей жизни, – но не читают и не ищут общения с людьми; они понимают, что вся жизнь состоит из сплошных уроков, где секундное соприкосновение с огнём может навсегда научить избегать с ним встречи, – но в тоже время остаются сидеть за стенами, игнорируя открытую жизни. Они каким-то образом ухитрились найти смысл в «жалобах», позабыв, что это слово и поведенческая реакция, есть явление строго литературное, используемое в этих книжках единственно для того, чтобы открыть автору возможность доводить драматизм какого-нибудь романчика до степени слезоточивости. В жизни же, пользоваться такой программой поведения глупо и непрактично. «Меня заела среда», «Меня изломала жизнь», – в самом деле смешно слышать эти фразы от людей, которые, пусть и оказались в тяжелом положении, но, тем не менее, отдают все свои силы пьянкам, ожирению и одряхлению не только своему телу, но и воли. Они губят себя, послушно принимая тон враждебной среды не столько по тому, что им запрещают двигаться, сколько из собственной лени, бесхарактерности и наивности рассудка.

Тяжело видеть углубленные раны и нагноения, которыми изуродовала живых людей враждебная среда, но куда более омерзительно выглядит согласие людей с её порядком. Ведь нет той человеческой природы, которая не нашла бы себе в жизни труда и обстановки, соответствующих её наклонностям, способностям и призванию. Предполагать возможность существования такого человека, значит предполагать существование человека, лишенного всех чувств – а такое невозможно. Важно лишь, чтобы с детства ребёнку была предоставлена разумная свобода, которая, без искажающих касаний со стороны других людей, познакомила б его с гаммой как можно большего количества впечатлений, которые затем, в будущем, были бы ювелирно тонко отделаны опытом и знанием, полученными лично и предоставленными книгами, людьми. Таким образом, накапливаясь и оставаясь в его памяти, они начнут придавать форму и правильное звучание работе мысли, которая запускается каждый раз, когда человек встречается с новым явлением жизни или понятием, брошенным со стороны. А научившись точно, честно и без пятен понимать себя и окружающую жизнь, мы можем безошибочно, не насилуя и не обманывая себя, подбирать занятия, соответствующие нашим вкусам и способностям.

Вполне естественно, что в сегодняшних, враждебных и неблагоприятных для оригинального развития человека условиях, выстроенных с акцентом на эксплуатации, большинство людей не желает бороться и рано или поздно теряют смысл и вкус к жизни; выражаясь другими словами: оказываются побежденными. Однако тип людей, который проводит свою жизнь в борьбе, должен склонять нас на их сторону. Когда они больны – они лечатся; когда бедны – работают; если они желают чему-то научиться – они находят время, книги и учителей для этой учебы. Они проводят большую часть жизни в волнении. Их бессилие иногда приводит в ужас их самих, но они привлекательны, интересны и ценны, потому что живы и понимают цену каждой минуты жизни. Поэтому они проводят жизнь в захватывающей борьбе и дерутся до того момента, пока не заставят слечь в крови даже встретившегося на пути гладиатора, ну или же до тех пор, пока сами не слягут, в пылающей и полной чувств битве, от силы и точности всех ударов жизни.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *