Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность
Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность

Коронавирус желает познакомить вас с действительностью

За любовь к иллюзиям человечество обязано платить коронавирусу телами

Человечеству еще долго придётся расплачиваться телами за своё нежелание смотреть на жизнь через прозрачно-чистые линзы. Оно, наверное, даже всегда будет предпочитать носить на своём носу очки с вогнутыми линзами, на которых, невольной декорацией выступает архивная пыль, напоминающая нам об их глубокой древности. И какими бы неудобными и устаревшими эти линзы не казались бы нам со стороны, им все равно будет отдано предпочтение подавляющего большинства, которое так привлекают причудливые образы, создающиеся под действием искажающего восприятие стекла. Эти линзы даруют наслаждение, превращая грубую действительность в глубокую и увлекательную галлюцинацию, в которые законы жизни произвольны и дорисовываются воображением самостоятельно. Но сколько бы мы не пытались спрятаться от жизни, настойчиво придумывая свою, нам все-равно не удастся победить её. Всё, чего мы только сможем добиться этим вольным обращением с ней, так это еще большего усугубления и без того тяжелого положения человечества на арене жизни.

Это расстроенное восприятие с особенной выразительностью выступает сейчас перед нашим искаженным взглядом. Мы оказались совершенно не готовы к пандемии коронавируса. Мы потратили слишком много лет на то, чтобы как можно глубже уйти в ложь и скрыться от действительности, постоянно прикладывая к ней пламя религий и избыточно увлекаясь грохотом и кровью войн, которые с особой силой тормозили наше развитие. Мы так нуждаемся сегодня в сильной медицине и понимании действительности, что готовы сорвать эти чертовы очки с вогнутыми линзами, да только мы не можем: они давно срослись с нашей нежной кожей на лице и стали безнадежно родными и привычными. А если мы всё же насильно попытаемся оторвать их от наших глаз и достигнем этого, то мы окажемся совершенно неспособными сделать хотя бы один самостоятельный шаг в действительности, потому что нас никто и никогда не учил ходить без поддерживающей руки. Мы привыкли верить, но не мыслить смело, самостоятельно и из-за этого испытываем младенческий страх перед лицом действительности. Наши нежные нервы хорошо помнят, что там, где критика — там неудобный скептицизм, который неудобен тем, что лишает нас детского спокойствия.

По большей части именно в этом кроются сегодня причины нашей беспомощности перед пандемией коронавируса. Нежелание смотреть на жизнь чистым взглядом, и привычка увлекаться из века в век медоточивыми мыслями, не позволяет нам серьёзно относиться к жизни и точно оценивать её уязвимые места. Мы слишком долго придавались детской страсти верить в существование фантомов, которые порождались нашим испорченным зрением, и влюбившись в эту непутевую забаву, мы выработали в себе предельную неприязнь к тому, что ей препятствует, а именно, неприязнь к тем сведениям, в которых пыталась убедить нас наша чистая наука — как представительница действительности такой, какая она есть. Мы всегда ненавидели действительность и с недоверием к ней относились каждый век, но совсем недавно мы всё же начали осознавать её главенство, однако за потерянное время нас все равно заставляют жестоко заплатить миллионами жизней.

Сейчас действительно помирают от коронавируса очень многие люди, которые помирают именно по причине слабости науки, потому что только она одна, со своими микробиологиями, физиологиями и гигиенами, способна сократить количество смертей. Именно она одна способна защитить это беспомощное человечество, но не те священники, в арсенале которых одни лишь покаяния и танцы перед алтарем; и не политики, которые только и умеют тратить государственные деньги на пистолетики и ядерные ракетки, тогда как стоило бы их направить на помощь врачам, образованию, науке, медицине. Мы слишком изощренно воспринимаем действительную жизнь: доверяя галлюцинациям, которые так убедительно двигаются в нашем воображении, мы направляем все свои силы на то, чтобы решать проблемы, предлагаемые этой галлюцинацией, нисколько при этом не подозревая, что созданные нами проблемы – надуманы и смешны. Своим взглядом на жизнь мы очень схожи с первобытными народами, верующими во всё, что только может предложить им их, не знающее собственных границ воображение.

Мы верим словам политиков и священников точно так же, как древние инки и ацтеки верили в существование загробной жизни. Чтобы сравнить наши взгляды с первобытными, давайте вспомним, что почтение инков и ацтеков к мертвым, закономерно привела их к искусной практике бальзамирования, которая применялась при погребении знатных особ. Это был чудовищно увлекательный процесс, в который были включены: извлечение не только внутренних органов тела, но и мозга, вынимавшегося через большое затылочное отверстие черепа. Тело покрывалось бальзамом «толу», компонентами которого являлись: перуанский бальзам, древесная смола, соль, ментол и прочие природные вещества. Тщательно вымытый и обработанный труп, одевался в самые роскошные одежды, голова заворачивалась в покрывало, а после, он помещался на хранение в глубокие песчаные пещеры. При захоронении, мумию всегда оставляли в позе сидячего человека. Вместе с трупом погребались и его вещи, которыми он пользовался при жизни, так как полагали, что они необходимы ему и после смерти. При наступлении праздников, сушенный покойник выносили на главную площадь, где его увешивали золотом и оснащали серебряным оружием, возбуждая тем самым у первобытного ацтека вихрь приятнейших эмоций и чувство исполненного долга перед трупом. Иногда этот труп начинал немножечко подгнивать, что приводило к зарождению новых и новых массовых болезней. Но это нисколько не разрушало их веры в придуманную ими иллюзию, потому что причины этих заболеваний так и оставались для них невидимы. Они скорее придумают и докажут, что причины возникновения болезней исходят из изменения положения звезд, от проделок сверх естественных сил или гнева богов, чем опустятся до признания, что ритуальное почитание их священного медленно гниющего трупа, является занятием не очень гигиеническим.

Но во всякое время находились редкие люди, испытывавшие большую любовь к действительному знанию, пусть даже оно шло вразрез с принятыми в обществе представлениями об устройстве жизни. Они приходили к знанию через наглядный опыт или логическое заключение, которое основывалось на длинном ряде вынутых наукой у природы фактов. Эти факты и умение ими распоряжаться и составляли их могучую силу, которую они направляли на то, чтобы проверить прочно то или иное предположение или способна та или иная теория на жизнь. Во всякое время эти люди составляли незначительное меньшинство.

Одним из таких людей был Мигель Сервет. Он впервые в Европе описал малый круг кровообращения, оказав таким образом огромный толчок развитию медицины и научному пониманию вопроса «что такое человек». Но как бы он велик и ценен не представлялся нам сейчас, его научный взгляд совершенно не сошелся с тем взглядом, что широко господствовал в те годы. Его философские и естественнонаучные положения научного труда входили в жесткое противоречие с теми, устоявшимися мнениями по вопросу, «как жизнь выглядеть должна, а как она выглядеть не должна».

Книгу объявили еретической, а ученого решили придать мучительной смерти на костре. М.Сервет очень близко подошел к открытию кровообращения, однако развить этот вопрос и обрисовать его во всех чертах ему уже не дали; вместо этого его отправили на костер, зажариваться живым в течение двух, бесконечных для него часов.

Это всего лишь один пример, вынутый из общего архива жертв «священного трибунала». Если взяться за этот архив со всей страстью и ответственностью и начать выписывать один случай за другим, то у нас отсохнут от усталости руки, потому что число жертв инквизиции в одной только Европе с конца XIII в. до начала XIX в. насчитывается согласно этим архивам – в сотни тысяч. Среди всех жертв — десятки тысяч женщин, которых инквизиторы признали «ведьмами».

Весь этот богатый список трупов является прекрасной иллюстрацией того, как сильно мы подвержены той лжи, которая каждую эпоху подавалась нам под позолоченным покровом религиозных и политических идей. Мы всегда предпочитали красивенькую ложь о жизни – не очень льстивой для нас научной правде, которой по-прежнему не хватает нашему, не очень развитому цивилизованному миру.

Мы ощущаем это сейчас довольно явно. Глядя на кадры, где на больничной койке задыхаются тысячи людей, мы начинаем смутно разбирать в себе то чувство, которое доказывает нам своим болезненным действием на мозг, как много лишних и искусственных идей имеем мы в своем мышлении. Глядя на помирающих людей, мы не беремся больше за молитвы — они не помогают; мы больше не увлекаемся патриотическими речами сладкоголосых политиков – они тупы и демонстрируют полную неспособность управлять ситуацией, оставляя гнить в нищете не только простой народ, но и рискующих своей жизнью многочисленных врачей. Эта мрачная картина, отражающая на себе грубые отпечатки действительной жизни, оставляет в нас слишком сильное впечатление, для того, чтобы прежние иллюзии о жизни остались неизменными.

Затормозив науку, отняв у нее более полутора тысяч лет на свободную и плодотворную жизнь, мы не получили ровным счетом ничего, кроме измятой и бессмысленно поблескивающей, как использованная фольга лжи. Мы сохранили и донесли эту ложь до наших дней, укрепив вместе с этим желание жить в окружении иллюзий, отдав им полное господство над своим умом. Это состояние человечества можно смело называть болезненным, потому что всё, что оно несет в себе, так это: бесконечные войны, непрекращающееся домашнее насилие, полную беспомощность перед жестокими жестами природы, и как итог всякого серьезного болезненного состояния — незамедлительную смерть. Вполне сочувствуя этому нездоровому направлению мысли, мы можем выразить сейчас лишь сожаление о человечестве. Ведь, как бы ни были существенны и глубоки те перемены во взгляде на жизнь, которые испытывает на себе сейчас всё человечество, как бы внимательно оно сейчас не вслушивалось в советы, предлагаемые научным миром — это, следует сказать честно, – явление совсем незначительное. Очевидно, что внимание к науке приковано сейчас лишь потому, что грубая ситуация поставила свою ногу на нежную и чувствительную шею всех народов. Но как только ситуация изменится, как только она уберет свою ногу с его чувствительной шеи и позволит дальше заниматься своими детскими играми в различные верования и войны, так человечество сразу же воспользуется предоставленной ему возможностью и позабудет о той действительности, с которой еще вчера пребывал в интимных отношениях с её ногой.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *