Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность
Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность

«Национализм» как показатель развитости ума его носителя

О глупости понятия “национальность”

Статья, которая сейчас лежит перед твоими глазами, дорогой читатель, является прямой родственницей статьи «Мраморные кружева женского ума», которая имеет полное право называться её сестренкой. Их роднит одна общая мысль, направленная на растворение глупости, связанной с разделением людей по разным признакам. Как вы могли догадаться, «Мраморные кружева» были посвящены вопросу о «межполовых различиях» (в области мысли), а настоящая статья будет посвящена задаче стерилизовать мозги от бредней вроде национализма и классового  неравенства.

Очень грустно говорить на тему, репутация и сила которой была давно развеяна временем. Наличие же разговора о ней, кладет широкую полосу света на «человека» как на биологический вид, которому, по всей видимости, так и не придется примерить на себе слово «разумный». Его нежелание анализировать собственные поступки, его способность игнорировать самые омерзительные ошибки, которые предстают прямо перед его глазами во всем своем уродстве — говорят о безнадежном слабоумии вида. Именно тот факт, что в нашей речи по-прежнему присутствует слово «нация», позволяет размышлять нам об этом всерьез. Причем мы не пытаемся здесь с усердием отрыть проблему, а затем искусственно увеличить её, чтобы она казалась значимой. Отнюдь. Было бы простительно в этом нас подозревать, если бы мы пытались проделать это глядя только на какую-то ничтожную, маргинальную часть народа – но нет же. Националистами выступают как многочисленные политики, так и национальные лидеры всех сортов. Именно они называют себя «самыми эффективными националистами» и придают этому слову блеск и значимость, так глубоко проникающую в мозги сонливых масс. И было бы глупо осуждать за это народ и уж тем более, ориентироваться на многочисленность поддерживаемых эту идею. Масса всегда, во все времена, была пассивным потребителем, который со свойственной ему неприхотливостью удовлетворяется тем, что кладут в его вечно зевающий рот. Народ сильно зависим от искусственного мира, который выстраивают для него его «начальство», и поэтому его трудно винить в его необразованности.  Проблема в том, что национальные лидеры этих народов совсем не хотят читать книжек и анализировать то, что предлагает им история, а это печально, и это означает, что и народ, и политический лидер, предпочитают и дальше жить по животному (неразумному) принципу: завоевать, растерзать, изнасиловать. Именно это положение общества заставляет говорить нам о глубоком слабоумии человечества, а значит и о наличии опасности как для него самого, так и для его соседей.

Но оставим это лирическое отступление и вернемся к вопросу национализма и классового неравенства.

Наблюдая за комфортной жизнью этих понятий в нашем обществе, мы приходим к уже затронутой нами мысли, что эти понятия выгодны вышестоящим, ну или к чуть иной мысли, – что вышестоящие банально глупы. Но мы не осмелимся умолять умственных способностей «начальства» и отпустим мысль об их неумности, так как, во-первых, это было бы с нашей стороны по меньшей мере бестактно, а во-вторых, положение о дряхлости их ума лишает наш вопрос простора, который так необходим для критики.  Таким образом, обеспечив простор для нашей мысли, перейдем к рассмотру этой больной страсти — держать народ в ненависти и боевой готовности ко всем остальным народам, – что и должно служить определением слову «национализм». Отмечу, что наше определение отличается от официального лишь только меньшим занудством и лицемерием, которое растянуто на пять с лишним строк; смысл же его сохранен и даже стал чуть более ярче обрисован.

Как вы могли заметить из определения, слово «национализм» имеет много общего со словом «патриотизм». И это действительно так. Национализм и патриотизм как правило требуют от человека искренней веры в существование «родины»; помимо этой веры, человек также должен быть убежден в наличии врожденных отличий между народами. Как правило этих двух «вер» будет уже достаточно для того, чтобы играть на чувствах масс, направляя их то под пули, то на мягкие шеи врага. Иначе сказать: генерировать в народе идеи «патриотизма и национализма» очень заманчивое, а главное удобное занятие для тиранов, любящих глазеть на кровавые театры войны.

Не будем останавливать на этом убогом списке достоинств национализма, а пойдем дальше, ведь у национализма очень богатая история, позволяющая нам рассмотреть его со всех сторон.

Дело в том, что правящее меньшинство тысячелетиями имело потребность постоянно оправдывать и поддерживать свое удобное положение в обществе, и, надо сказать, очень в этом преуспело. Их навык в этом настолько стал велик, что некоторые из них способны удерживать свой зад на троне свыше двадцати лет. В связи с этой потребностью, удерживать власть в своих руках, был создан и поддержан первобытным умом миф о врожденном превосходстве; причем даже если ступавший на престол и не был полностью уверен в собственных особых качествах, то, как правило, уже на следующий день властвования он был насквозь ею пропитан. Эта доктрина была действительно необходима всем господствующим классам, более того, её можно считать естественным следствием впервые высоко залезшей еще вчерашней обезьяны, вроде президентов и прочих рабовладельцев, включая сюда капиталистов.

Первобытному уму был совершенно безразличен вопрос: какие элементы лежат в основе особого состояния души и как их можно с очевидностью усмотреть. Обычно эти качества легко додумывались и достраивались воображением, которое было приучено верить в наследство особых качеств или в передачу их индивидууму посредством высших сил. Отсюда и такое гладкое и совершенно добровольное подчинение. Первобытный народ был безоблачно уверен в том, что правящие классы имеют право распоряжаться их собственными судьбами в силу их более «совершенных» психических качеств, какими считались: разум, способность руководить и искусно вести войну. И наоборот, изнурительный труд, нищета, грязь и вечно подгоняющие позади плети, толковались как предначертанный свыше результат неполноценности, убеждающий низшие классы в отсутствии этих особых качеств у них. Стоит также напомнить, что к этой доктрине о «врожденных качествах», была ловко подвязана и доктрина «Неизменности», ёмко объясняющая, что: «человеческой природы изменить нельзя».

Однако достоинства доктрины о «врожденном превосходстве» на этом совсем не заканчиваются. Когда народ самостоятельно подвязывает нити к своим ручкам и ножкам, а после, с удовольствием отдает концы этих нитей в руки вышестоящих, было бы в высшей степени эгоистично со стороны начальства, не удовлетворить желание народа полностью — и утопить их в своей же собственной крови. Рабы служат своему господину и видят в этом высшую доблесть, видят своё предназначение. Как следствие, мы получаем толпу, которую необходимо постоянно развлекать; а как известно, лучшим развлечением для них служат различные войны, изнасилования, пытки, казни, костры, отрубленные ноги, головы и намотанные кишки на стволы деревьев. Обычно, для того чтобы это развлечение запустить, достаточным оказывается только один предлог: расширить свои территории, для того, чтобы стать великой и уважаемой нацией. Такие сладкие слова неизменно легко проникают в кровь, разжигают сердце и насыщают глаза самым страстным блеском. Разумеется, для того, чтобы мечи и пули проходили сквозь тела врагов легче и точно по артериям, придумывается и красивенько оформляется миф о ничтожестве и непохожести чужой нации на собственную. Так, маниакально огромной ценой запытанных, изувеченных, изможденных, замороженных и сгнивших людей, мы получаем красивенько обставленную трупами и широкими территориями империю, с её сверхэксплуатацией и угнетением колониальных и полуколониальных стран.

Наконец, доктрина врожденного превосходства и классового неравенства очень изящно разъединяет трудящихся всех стран и тем самым закрепляет власть в руках «особенного» правителя. Сюда же, тихо и легко приклеивается доктрина о врожденном превосходстве мужчины над женщиной, которая является органичным дополнением доктринам национального, классового и расового превосходства.

Всё это, как можно заметить после перечисления достоинств доктрины врожденного превосходства, являет собой весьма и весьма прочный идеологический корсет общества, которым глупо пренебрегать. Поэтому, неудивительно, что такие идеи вроде «национализма» стараются защищать и тщательно оберегать от критики подобной нашей.

Стоит отметить неоценимый вклад психологов, которые обеспечили прочность этой уродливой конструкции. Будучи умозрительной дисциплиной, не желающей утруждать себя экспериментальной и жёсткой исследовательской работой, психология очень подходила на роль придворного фокусника, который пользовался своей словесной гимнастикой не только в царской России, но и в других странах. Теории Фрейда, Джеймса, Адлера и прочих фантазеров развивались, не принося вообще никакой пользы для точной экспериментальной физиологии мозга. При любой попытки психологов сложить свои сверхъестественные факты в систему, в лучшем случае, получалось придать им описательный вид, а их «законы» и «теории» были всего-навсего отличными тренажерами для споров и спекуляций.

Именно в этот период, когда физиология мозга была очень формальной и хиленькой забавой для материалистов, которую еще даже нельзя было назвать наукой, всякие Зигмунды Фрейды, Уильямсы Джеймсы свободно пользовались этим бессилием и основывали одну за другой свои абсолютно абсурдные психологические системы. Развивались мысли о наличии у человека врожденных особенностях ума, в моду поступали тесты на IQ, а вокруг всего этого маразма, горячо велись беседы о природе бессознательного.

Открытие Чарльза Дарвина значительно потрясло круги красноречивых романтиков; вместе с их теориями были затронуты и так называемые «Боги». Тревожно пробежавшая трещина по всем основополагающим идеям, на которых стояли до этого время мысли человечества, оказалась очень глубокой. Она содержала зародыш научного доказательства о том, что человеческий мозг является продуктом всех прошлых поколений, которыми являлись более простые формы жизни, а также наделяла жизнью вывод о том, что многие умственные способности человека присущи и животным. Как следствие, появилась потребность в нейрофизиологии, которой предстояло экспериментально обосновать открытие Ч.Дарвина.

Механизм был запущен.

Загремело имя И.М.Сеченова, который намеревался оформить революционную идею, состоявшую в том, что психическая деятельность должна рассматриваться не как функция абстрактного сознания, а как часть рефлекса центральной нервной системы.

Пока психология была занята изучением сознания, которое является лишь малой частью рефлекса (1/3), она могла полагаться только на самонаблюдение, а это значит, ни внешняя причина (чувственного раздражения), ни внешняя реакция (мышечного сокращения) психологами не учитывались. Иначе сказать, психология могла только с большим или меньшим успехом гадать о внутренних состояниях человека, не понимая при этом, что именно является причиной этих состояний.

После И.М.Сеченова, воодушевленный и окрыленный его революционной работой «Рефлексы головного мозга» (1863 г.), за изучение нервной системы схватился И.П.Павлов. Из работ Сеченова он узнал, что именно рефлекс является тем заветным ключиком, который обещает вскрыть «таинственную» работу психических явлений. К тому же, такой подход к изучению психики делает возможным объективный анализ, так, как и чувственное раздражение, и ответ на него через мышечную активность, наблюдаются прямо на стекле. Таким образом, изучать психику, основываясь только на самонаблюдении и на собственных догадках, больше не имело никакого смысла; на смену такому забавному подходу пришел экспериментально точный подход, выражающийся в наблюдении за внешними реакциями организма на сторонние стимулы. Физиолог теперь мог по секундной стрелке проследить, где начался интересующий его нервный процесс, в какую область мозга перешел, как долго оставался там и в какой момент вернулся к исходному пункту. С этого момента, когда «высокие» психические явления были сведены на довольно низкое и примитивное положение — сложно рефлекторной реакции головного мозга – физиология перестала быть про собачек, крысок и мышек, а стала и про человека, который очень гармонично смотрелся среди своих братьев по уму.

Поясняю.

Давайте представим, что детский ум является белоснежной бумагой, которая абсолютна чиста и совершенно свободна от различных изогнутых знаков, нежных переходов нот и причудливых по форме картин; кто же наносит эти знаки и, кто автор наших глубоких и так увлекательно переливающихся в своих смыслах картин? Что их делает такими бесконечно разнообразными и отчего они так красивы и осязаемы? Откуда человек берет весь материал для своей мысли и что же её направляет, как не легкая небесная рука? – Из опыта, из полученных извне ощущений и рефлексии. Именно они формируют наши знания, наше особое по чувству отношение к определенному слову, определенному образу, предмету, звуку или явлению. Наше наблюдение, которое либо направлено на внешние предметы, или внутреннее волнение ума, которое мы сами провоцируем, восприняв новое ощущение или впечатление, – все это доставляет нашему разуму весь материал для дальнейшего мышления.

Согласно всему, выше сказанному: все народы, где бы они не находились, на какой стадии развития не прибывали бы, все они наделены одним и тем же нервным аппаратом, который одинаково выстраивает развитие сознания как у европейского, так и африканского представителя. Из этого следует, что врожденных различий в высших нервных механизмах у представителей разных наций, полов и рас нет вообще. В этом смысле все дети при рождении равны; они рождаются с наследственным аппаратом высшей нервной деятельности, включая сюда механизмы как чувственной, так и речевой систем. Например, ребенок, рожденный в каком-нибудь очень неразвитом племени, может быть перемещен в самое передовое общество и легко может овладеть всем, что предоставит ему этот социальный строй. Здесь мне стоит сделать небольшое уточнение: безусловно у детей есть индивидуальные различия в типах нервной деятельности, но они никак не влияют на скорость и качество развития у двух разных индивидуумов.

Сворачивая тему, мы можем основательно заключить, что слова «национальность» и «классовое превосходство» не имеют никакого права на существование в XXI веке. Они прекрасно подойдут в политике, где основной целью служат: оболванивание и стравливание народов, но пользоваться ими в беседе, где есть люди, прочитавшие хотя бы одну книжку в своей жизни, я думаю, не стоит.

 

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *