Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность
Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность

Окровавленная и побитая дубинками мораль

Откуда такая жестокость ОМОНа на митингах Белоруссии и России – Куда делась мораль? – Чем заменить мораль?

Нет сомнений, что большинство мыслящих граждан России рассматривают происходящие события в Белоруссии, как кровавый спектакль, который неминуемо будет отыгран и в самой России. Сюжет этого спектакля, где основная линия его заключена в публичном самоудовлетворении тиранов известен, и по тому, никакой интриги в себе не содержит: несколько лиц на сцене пожонглируют бумагами, другие красиво поснимают кандидатов с выборов, третьи споют про огромные проблемы с наблюдением на выборах, а последний акт сюжета будет состоять из выхода на сцену маленькой группы героев, представляющих собой мирный протест, который будет, заливая кровью первые ряды зрителей, энергично избиваться дубинками ОМОНа, разодетого в самые огромные и тяжелые одежды.

Этот печальный сюжет действительно банален и может привлекать наше внимание только новыми вариантами его исполнения, поэтому мы не считаем интересным и нужным занимать эту статью описанием наших наблюдений за различными психическими отклонениями, а также описанием давно уже наскучивших миазмах, которыми пресыщена политика. Вместо этого мы разберём вопрос, на который всем плевать, и который не вызывает совершенно никакого интереса среди нашей, так называемой интеллигенции, но который является слишком болезненным и навязчивым, для того, чтобы оставлять его и дальше не разобранным. Это вопрос: «Куда же девается моральное и нравственное чувство полицейских и откуда в этих, обычных людях, такая неоспоримая бесчувственность и жестокость?». 

Очень тревожно слышать сегодня от россиян вопрос: «Ждать ли нам в России таких же действий ОМОНа на митингах?», потому что вообще факт допущения такого вопроса в голову, говорит об очень детском, очень добром и наивном взгляде на жизнь, который обезоруживает перед действительностью и делает таких людей предельно уязвимыми. Это люди верующие в мораль, причем верующие настолько, что даже свежий запах еще горячей белорусской крови на дубинках, оказывается не в состоянии вырвать их из младенческого сна. Пытаясь отразить этот запах и сохранить себе возможность верить в лучшее, они продолжают держать глаза закрытыми, придумав и крепко схватившись за надежду, что полицейщина России окажется добрее и милосерднее, чем приспешники усатого диктатора. Как бы не была тепла эта надежда, тем не менее, ею не стоит увлекаться, ей не стоит доверять.

Дело в том, что сама по себе профессия ОМОНа, росгвардии и прочих организаций, где собраны все неравнодушные к дубинкам – состоит в обязанности воевать с согражданами. В ней особенно востребованы качества: уметь не знать, не спорить, не мыслить, а подчиняться приказам, воспринимать чёрные цвета — как белые, считать хорошее и человеческое — плохим и бесчеловечным; это профессия, где отрабатываются только лишь навыки ударов, захватов и бросков людей в автобусы, но никакие помимо перечисленных. Понимая это, как-то странно и бессмысленно начинают звучать и выглядеть попытки заплаканных старушек вызвать какое-то там чувство совести, попытки найти в них какую-то там душу, призывы быть людьми – весь этот чувственны лиризм, повторюсь, звучит бессмысленно, но, увы и оказывается он таковым на самом деле.

Важно понимать, что моральное чувство — это чувство, привитое воспитанием. Это убеждение, оформившееся в нас правилом, начертанным разговорами и примерами из книг, фильмов, жизни, которое объясняет нам почему мы должны поступать так, а не иначе и какие чувства должны после этого испытывать.

Уточним.

Чувство морали или нравственности не врождено, а искусственно вживлено в нас нашими воспитателями и случаями жизни, которое помогает нам понять к чему приведёт тот или иной наш поступок: будет ли человек страдать от определенного действия с нашей стороны, и последует ненависть и наказание с его стороны, а возможно и осуждение всего общества в целом или же, напротив, поступив иначе, мы сорвём уважение и обретём множество приятнейших благ. Так называемое «терзание совести» – есть не более чем страх быть наказанным за поступок, осуждаемый в конкретном обществе. Этим объясняется и причина того, почему люди разных стран, в разные времена и при разных условиях имели и имеют предельно непохожие друг на друга представления о морали, и не испытывали ранее «терзаний совести» от тех поступков, которые сегодня приводят нас к самоубийству или к неприятненькой депрессии.

Теперь, выяснив для себя, что мораль и нравственность, это всего-навсего убеждение, а не естественное чувство, мы обречены остаться наедине с выводом, что это убеждение можно от случая к случаю легко менять или оправдывать другим убеждением, или идеей, что и происходит, когда обычный человек — ОМОНовец или солдат — подвергается слишком частым внушениям со стороны «начальства», который бесконечно вдалбливает в их неподвижные мозги мысль, что обычная старушка, инвалид или чужой народ — это враг родины, желающий подорвать её основы и изнасиловать белые берёзки. Разумеется хороший солдат родины должен уметь не мыслить и обязан сдерживать в себе желание подвергнуть даже самые тупые, самые идиотские идеи правителя критике.

Выведенная нами мысль, позволяет увидеть нам, что люди убежденные, а не мыслящие собственным умом, очень легко, без разумной необходимости, способны оправдать ту боль, которую готовы они причинить обычному, чувствующему человеку. Этим я хочу сказать, что поступки людей, верующих в мораль принадлежат не им, а их незримому кодексу, который в силу своей незримости и расплывчатости легко обходится стороной или находит массу оправданий даже самым жестоким поступкам. Здесь я говорю об внушенных идеях, которые были авторами тысяч войн, репрессий, пыток, горевших костров и возведённых виселиц на дымящихся землях и деревянных эшафотах истории человечества. Вся эта кровавая грязь замешивалась и насыщалась пламенем теми же людьми, которые в спокойное время играли со своими детьми, вышивали крестиком, сажали цветы, писали романы, были авторами многочисленных элегий, да и вообще, очевидно, были, очень даже моральными людьми. Однако, как выяснила сама история, эта мораль так и не смягчила отношений не только между разными народами, но и между близкими, ходившими в одни и те же школы, парки и детские сады согражданнами. Битвы, бытовые стычки между родными людьми и народные волнения по-прежнему жестоки и остры, а ненависть легко оправдываема и желанна.

Нынешние взаимоотношения ОМОНовских дубинок с мирно протестующими гражданами, это всего-навсего очень свежая иллюстрация широко рассыпанных выше слов. Её, как вы видите, даже не пришлось нам с вами рисовать собственными руками или вынимать из исторических архивов — настолько она очевидна, настолько грязь межлюдских отношений постоянна и не требует серьёзного научного разбора. Мы способны прийти к этим выводам, даже не имея глубоких научных знаний в области физиологии; оказывается достаточным одного наблюдения за жизнью, которая с избытком предоставляет нам материалы из повседневных событий.

Ведь, в сущности, если говорить чистым и холодным языком, то мы будем вынуждены выразить ничем не пробиваемую мысль, заключающуюся в том, что очень неопределенные и произвольно формулируемые обещания о небесных наградах и адских котлах, очень сильно проигрывают действительности, потому что пустые разговоры и носильные принуждения к гуманности, действуют на нас сухо и менее убедительно, чем достижение осязаемого, очевидного результата, имеющего свою личную, задокументированную и легко проверяемую историю. Именно потому, что идеи гуманности вкладываются в нас в виде убеждения, закрепленного страхом, и словом «обязан», а не искренним желанием, которое может быть только свойством глубоко развитой натуры, именно поэтому, говорю я, многие люди в сущности так эгоистичны и хладнокровны. Не понимая сердец живых людей и являясь жертвами дурной привычки: не видеть видимое и не слышать слышимое, а только верить – такие люди всегда легко находят ширму, за которой легко скрываются при каждом удобном для себя случае, и там уже спокойно, путём изощреннейших формулировок, обходят самые простые законы человечности, не испытывая при этом на себе никаких неудобств. По этой же причине, наши ангельские моралисты, так часто и помногу поющие о красоте и доброте душевной, обнаруживают при острой нужде и просьбе со стороны другого человека, абсолютную бездвиженность чувства, неуверенность, страх и унизительную ленность. К чему, – размышляют они, – надрывать собственные позвонки, если нужда оказавшегося в беде человека, никак не соприкасается с нуждами моими, и, к тому же, не способна удовлетворить материальных и идейных интересов, которые только и удовлетворяют мои эгоистичные чувства. Приблизительно таким причудливым образом извивается в голове мысль узко развитого человека.

Но для большей ясности, мы еще раз подчеркнём.

Когда человек живёт верой, а не выработанными живым опытом указаниями разума, тогда он не понимает себя и других; тогда он не видит действительности, не понимает ее неизменных законов, не углубляется в исследование сущности человека. В этой связи человек оказывается в бессильном состоянии исцелиться от заблуждений и предрассудков, которые только и способны обессилить, обездвижить его мысль, позволяя остановиться ей на убеждении, что оно есть божественная истина. А когда сочувствие человека, есть сочувствие по приказанию, тогда оно не может быть прочно и органично; тогда оно легко заглушается другим приказанием с ссылкой на это же божество, родину, честь; тогда оно не является само по себе искренним желанием, а употребляется только лишь из страха и по случаю. Поэтому мы считаем, что искреннее сочувствие доступно лишь тем людям, которые развили его в себе пониманием самой жизни. Людям, которые живут разумом, а не раз и на всегда принятым убеждением. Такие, разумные люди, как бы не были они расчетливы и практичны, их расчет все же всегда будет включать в себя понимание и цены сочувствия, без которого человек лишает себя очень многих удовольствий на земле. Оно оправданно множеством наслаждений и именно поэтому стремление к нему, смотрящих на жизнь чистым взглядом личностей, представляется им лёгким, приятным и осмысленным.

Но оставим наше рисование с романтичным выплеском на полотно самых мечтательных надежд на то, каким бы мы хотели видеть общественный уклад. Воткнём в стаканчик кисточки, захлопнем акварельные краски и выбросим дощечки, где мы смешивали наши нежные цвета. Мы увлеклись и совсем уж позабыли, что разумность и красивый интеллект никогда не были востребованы и нужны странам, где рассиживают свои зады на тронах тупоумные диктаторы. Более того, наша детская мазня может послужить оскорблением священных скреп, что может привести к массовым конвульсиям всех, кто отстаивает первобытность, обездвиженность и рабскую покорность. Этого оскорбления мы нанести не хотим и, конечно, себе не позволим. Нас мало волнует судьба общества. Наша скромная задача состоит во внятном объяснении причин тех болезней, которыми оно страдает. Так вот первую причину мы с вами уже обозначили: это предельно устаревшая, наигранная игра в мораль, которая в нашей культуре является всего-навсего трудно формулируемым, туманным убеждением, держащимся только на вере, а не на разумном понимании связи вещей. Такая мораль всегда будет жаловаться на пятна крови, жестокость и дубинки. А животное поведение ОМОНа на митингах Белоруссии и России, это всего-навсего очередное   подтверждение наших с вами слов, предназначенные для тех людей, кто по-прежнему надеется на ласковое отношение со стороны ОМОНа.

Вторая часть нашего изложения находится в прямой связи с первой. Здесь мы намерены окончательно добить все сомнения, которые могли остаться у читателя в отношении врождённости так называемых хороших качеств человека. И сделаем мы это при помощи сухого и строгого ответа на вопрос: почему любой человек, вне зависимости от того, солдат он, обычный коптитель неба или ОМОНовец, склонны к агрессивности и жестокости более, чем к сочувствию и гуманности, которые,- как убеждают нас с детства,- находятся в каждом человеке и называются производными души, совести, нравственности и морали.

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нам необходимо надрезать скальп, вскрыть череп и раскрыть мягкие мозговые оболочки. За ними мы увидим очертания амигдалы, сосцевидного тела, септума, миндалевидные ядра, грушевидную извилину и прочие формации древних структур, которые складывались у позвоночных миллионы лет. Разумеется, мы залезли сюда не из простого желания сфоткать на айфон сети нервов и множественные нервные узлы. Древние структуры участвуют в управлении вегетативными, эмоциональными отправлениями, а также заведуют инстинктивным поведением и, впрочем, уже поэтому представляют для нас огромный практический интерес. Ковыряясь именно здесь, мы можем навсегда разрешить спор с любым любителем поразмышлять о важности души и ценности человеческой жизни всего лишь одним неосторожным, слабеньким надрезом в продолговатом мозгу, что прекратит полную сил и здоровья жизнь любого животного, даже такого «особенного», как «президент» или «патриарх».

Впрочем, не обязательно быть настолько нетерпеливыми и бестактно убедительными в спорах с непослушными, но чувствительными натурами. Можно предоставить им возможность дать ответ, не обрывая их аргумент и жизнь на полуслове. Вместо этого раздражим током участок их височной коры, чтобы позволить понаслаждаться сложными, сценоподобными галлюцинациями, включающими в себя когда-то виденные ими и причудливо смешивающиеся теперь между собой картины и их звуковые элементы. Скорее всего, такая операция натолкнёт их на некоторые размышления, которые прольют несколько капель света на вопрос из чего они всё-таки сделаны и как устроены. Но особо надеяться на возникновение в них понимания не стоит. Мы знаем, что мечтательные натуры всю свою жизнь усердно собирали только привлекательно сверкающие сведения о жизни, отчего теперь их опыт представляет в них изящно связанную и замкнутую дикой силой бисерную нить. Уйти же вглубь своей кожи или кожи кого-нибудь другого хотя бы ниже чем на миллиметр – всю жизнь представлялось им идеей пугающей и омерзительной. Словом, без критики отдав предпочтение сахарно-слезливому обаянию философов и нянюшек, они не находят теперь в себе опоры словам и очевидным фактам, которые предоставляет им наглядный опыт. Глядя в микроскоп, они не находят под линзами объект исследования; всё копошащееся под этими линзами, для них лишь пятна, свет и цвет. Впрочем, не будем обращать внимание на их капризы, а вернёмся в тему и продолжим дальше объяснять причины жестокого поведения людей и ОМОНовцев на митингах, в частности.

Итак, чуть выше мы выяснили, что древние структуры нашего мозга есть продукт эволюционный: он выращен нашими предками и достался нам от них по наследству. Помимо этого, для нас теперь стал очевиден факт, что эти структуры не понимают вообще никаких шуток: малейший порез или укольчик способен лишить нас зрения, вкуса, запаха, парализовать нас, заставить неконтролируемо мочиться или же вовсе перестать дышать и вскоре умереть. Говоря короче, они регулируют все жизненно важные процессы и функции организма (включая наше поведение), а мы находимся в их зависимости. Помимо этого, мы должны заметить, что в наших главенствующих структурах, мы совершенно не находим участков, которые бы отвечали, за так называемое моральное или нравственное чувство. Судя по всему, расчетливая эволюция не нашла нужным поместить их где-нибудь над миндалевидным телом (отвечающим за генерацию страха) или хотя бы под гипоталамусом, который при малейшем поводе запускает в нас мощнейшую агрессивную реакцию. Её предпочтения можно понять, ведь главной своей целью она всегда видела сохранение жизни организма и передачу им своего гена будущему поколению, а не выращивание прелестных, интеллигентных зверьков, которые всё своё существование отдали бы плодотворному размышлению и изложению научных лекций в tiktok, вместо демонстрации там грудей, задов и жаркой увлеченностью прочими занятиями, направленными на возбуждение у зрителя противоположного пола желания отдаться или осеменить (передать ген). Но нет. Приоритеты давно расставлены и теперь попытки отыскать в биологическом виде homo благородные качества, которые могли бы хоть сколько-нибудь конкурировать с его чисто животными — пустое фантазёрство. Никто не спорит с тем, что доброту и сочувствие возможно в себе развить, а эгоизм искусственно заморозить, но этот интеллектуальный процесс настолько тяжёлый, долгий и постоянно требующий усердного поддержания, что превратить его в моду и сделать желанным для всех – становится практически невозможно.

Это становится особенно невозможно, когда человек избирает своей профессией беспрекословное послушание начальству, а именно: ОМОНовщину и солдафонщину, где основные ресурсы организма уходят на развитие физических, а не интеллектуальных сил. В таких условиях становится абсолютно невозможно приобрести качественные знания о жизни, а после, связать их между собой поддерживающей их красной нитью. Вместо этого приходится довольствоваться теми лоскутами и обрывками, которые случайно намело им в голову и которые слиплись между собой самым причудливым, самым неудобным образом. Безусловно, такая обстановка в голове, где каждое знание вместо того, чтобы дополнять друг друга, противоречит соседнему, не годится на роль основы, позволяющей человеку твёрдо и уверенно стоять на ней. Он не доверяет ему, сомневается в нём, а значит и не будет полагаться на него. Стало быть, человек оказывается в том же положении, в котором и прибыл на свет — в положении инстинктивного животного, чей инструментарий поведения не имеет никаких иных средств, кроме откровенно животных, т. е. физической силы, зубов, рычания, криков, истерики, гнева и прочего.

Поясним.

Как мы уже выяснили, агрессивность — это абсолютно нормальная реакция животного на внешние обстоятельства жизни; она является основным движителем нашего поведения. Столкнувшись с обстоятельством, агрессия избирает инструмент: интеллект (речь, разумный анализ, затем адекватная реакция) или физическую силу (количество зубов, мускулы) — то есть, те или иные преимущества организма, при помощи которых, животное сможет разрешить возникшую проблему с максимальной легкостью и выгодою для себя.

Таким образом, произведя вскрытие и расшифровав всю схему ниточек, которые ответственны за сложность совершаемых нами поступков, мы теперь с пониманием относимся к жестокости, которую позволяет себе ОМОН на митингах, а также сводим все попытки призвать их к чувству совести – в разряд риторических украшений, которые неплохо действуют на чувства публики, если применять их в качестве мощного драматического элемента.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Мысль на тему “Окровавленная и побитая дубинками мораль”

  • Аватар