Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность
Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность

Предновогодняя жизнь, на улицах и внутри VI

Романтизм предновогодней жизни

Соскучившийся по тёплому свету мир разбил холодный небосвод. Вырываясь из ночных теней, начинают копошатся люди. Мир грёз и снов рухнул вместе с их одеялом. Ушло и глубокое безумие души, на которой ночью настаивала сентиментальная тишина. Дерзко и нахально зашумела действительная жизнь. Всё распадается под целями и проблемами дня, жадно всосавших в себя все смыслы жизни. Распадаются мечты, желание сочувствовать и всё святое. В осколках этому всему и место… То, что распадается от касания воздуха или то, что и есть воздух — не должно служить опорой. Живые же мысли, как здоровый и свежий цветок крепнут с каждым знакомством с действительностью, они – корни, пущенные этим цветком в осязаемую, грубую почву. В такой среде черствеет и сам цветок, но эта черствость позволяет ему выдержать и холодные порывы ветра и давящий на него со всех сторон, однажды пробитый им асфальт. Слова и иллюзии разносятся ветрами, но искреннее и глубоко ушедшее чувство остаётся жить даже в оледенелой почве.

Проникая сквозь штору, тёплые лучи согревают вены. Спокойный блеск лежит на толстой коже, не различая под ней души без сил и укоризн. Под ней не обнаружит он ни смутной тоски, ни ожидания; там также нету страха и страданья, но есть желанье честного добра. Однако такой голос лишен страсти. Он не способен быть понятным слуху. Вырвавшись из тайн сердца, искренность может быть воспринята только таким же смелым и сильным чувством, но не самым чутким ухом.

Ступая старческой ногой, мы наступаем в день. Мысли больше не спешат за метафорами и не уносят в чудный мир. Не трогают их даже красиво выбеленные ветви хрупких берёз. Забыт и непонятен больше язык любви, страстей, мечтаний. Человек расстался с ними, как с детскими слезами. Под ногами хрустит пелена безжизненных осколков. В груди волнами шумит стеклянный воздух. Равнодушие холодное и тихое, как в могиле, но оно не разрушительное, оно желает жизни. В уши нагло врывается шум жизни. Анфилады улиц заполнены толкотней и детским смехом, но тебя окружают не радость и песни, а кашель.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *