Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность
Критика культуры, политики, событий, а также выставление на свет всех язв, которыми страдает сама общественность

Фабрика марионеток [Критика школьного образования]

Как школьное образование губит живой ум 

Человек не рождается глупым, его насильно делают таковым. Он рождается невежественным и с этим невежеством он борется всю жизнь, начиная свой путь с самого младенчества. Этот процесс происходит также невольно, как происходит процесс кровообращения, и он также зависим от внутренних изменений, как зависим поток крови от изменений функций сердца, артерий, микрососудов и вен. В деле мышления артериями и сердцем выступают опыт и знания, качество которых напрямую влияют на поток его мысли.

К глубокому сожалению, рождаясь, ребёнок обречен первые годы пребывать в умственном сне, что лишает его возможности выбирать себе знание самостоятельно. Вместо этого, он вынужден принимать на веру те идеи, которые подсовывает ему воспитатель, педагог и установившееся школьное образование в целом. Такая зависимость отнимает у ребенка его право на мыслительный простор, потому что самоуверенный воспитатель или дерьмовый преподаватель, самоуверенно вживляют в его юный организм онемевшие артерии и искусственное сердце. Всё, что остается ему после подобного надругательства над собственной личностью, так это просуществовать всю свою жизнь на искусственной вентиляции легких.

Чтобы сделать человека глупым нужно приложить немало усилий, нужны особые умения и методы, которые концентрированно подействовали бы на его мысль заглушающим и обесцвечивающим образом. Эти методы выработаны в большинстве семей и их изящно дополняет, так называемое, школьное образование, к которому приступает ученик с уважением и трепетом сердечным. Юный ученик любит школу больше, чем боится её неизведанности, потому что дома он не раз поддавался теплой ласке слов об этом заведении. Из этих обольстительных бесед он ясно себе вынес, что учитель должен быть в его глазах авторитетом, что слово, сказанное им, должно восприниматься безусловно – оно есть истинна и составляет в его жизни важный элемент, который и ляжет в основание её благополучия.

Как известно, такие установки с резким акцентом на повиновение, а также вкачивание эфирных грёз лишь сбивает его первые, самостоятельные шаги уже во взрослой жизни.

Выйдя в свет, он узнает, что воспитание родителей забило его голову бесчисленными заблуждениями, имеющими мало общего с действительностью, а школа только помножила число его предрассудков и сделала из него интеллектуального инвалида, не умеющего ни мыслить, ни отыскивать в себе никаких решений, которые бы удовлетворяли требования реальной жизни. Он воспринимал от учителя все знания на веру и не решался спорить с ним, оставляя этим самым свою мысль в положении неспособного к полноценной жизни немощного зародыша.

Как только отношения ребенка со школой оказываются естественно прекращены и необходимость держать авторитета за руку отпадает сама собой, он обнаруживает, что в его голове всё чудовищно извращено и перепутано; он не обрел обещанной ему ясности мысли и не чувствуете в себе твердых сил; его шаги по-прежнему шатки и ненадежны, и он не знает куда ему ступить. После последнего экзамена начинается безумная толкотня повседневной жизни, которая вынимает из бывшего ученика какие-то нелепые крохи и обломки того знания, которые ему удалось унести из школы. Не все они оказываются одинаково полезны и вовсе не спасают от поступающих проблем; они, разве что, помогают удержаться на болотном течении, но средства выйти из него и окунуться в собственную жизнь не дают. Однако, повешенный в шкафу студенческий мундир, свидетельствующий о наличии блестящего образования, по далеким словам, любимого родителя, блеском своим должен освещать ему путь в жизнь. Как оказалось, этого света и пути нет, есть только болотное течение, которое несет тебя от одной подписи начальника к другой, не учитывая при этом твои собственные интересы и покрывая болотной тиной последние мерцающие огоньки живой и яркой мысли. Драгоценный смысл слова «образование», с которым ты начал свое знакомство с азбуки и закончил отношение с ним дипломом, свелось в конечном счете для тебя в длинный и утомительный обряд, который ты обязан был выполнить из уважения к установившимся привычкам общества, но который вовсе не обогатил твою мысль энергией и жадностью к новым чувствам, искусству, знанию. Человек оказывается в положении безжизненной марионетки, двигающейся только в определенных направлениях, но не способной к свободным и смелым прыжкам за границы нитей, прикреплённых к его телу.

Конечно, в глупости и беспомощности «взрослого ребенка» винить лишь его самого нельзя и невозможно. Он дитя той среды, в которой он был вынужден вращаться, цепляя на себя комки грязи, собирая мрачные оттенки и прочие налиплости разных видов и сортов. Безусловно ему стоило бы заявить протест освежающей собственные силы деятельностью, а не оставаться пассивной фигурой, которая покорно склонившись, принимает на себя все удары судьбы. На такой протест способны только, отличающиеся своей маниакальной смелостью личности, которые составляют исключительную редкость. Но почему же мы должны доводить своих детей до безумия и ставить их перед выбором: рисковать или же плыть по болотному течению, приготовленной им школой жизни. Не должны ли мы способствовать здоровью их умственной деятельности, и не это ли задача подлинного школьного образования? – Судя по всему, не в этом.

Главная проблема школьного образования заключается в том, что оно готовит не человека, а гражданина: послушного оловянного солдатика, который не имеет права на собственные интересы и собственную деятельную жизнь. И об этом позволяют нам с уверенностью говорить наблюдения, которые мы приведем с вами ниже.

Так уж у нас в России исторически повелось, что образованию отдана очень малая часть уважения. Оно с трудом и болью вошло в эту Россию и не с большим комфортом в ней расположилось. Однако вопрос о пользе образования разрешился удовлетворительно еще в XIX веке, когда основные положения педагогики были очень внятно сформулированы и вызывающе оформлены. К сожалению, это решение не было услышано или, если быть точнее, было услышано неправильно. Ему, конечно, выделили трухлявую комнатушку из приличия и моды, которая повеяла от европейских стран, но даже эта комнатка оказалась битком забита ракетами, оружием, избыточным массивом стократно переписанной истории, а на каждой из стен уютно размещены кресты и позолоченные иконы. То есть, между Россией и образованием произошло явное недопонимание. Не вполне осознав величие и мощь его, Россия все же отдает предпочтение своим прежним – историческим игрушкам, которые уже не раз доказали свою несостоятельность и кровожадность. Всё это уродство сегодня самым очевидным образом отчетливо отражено на ничтожных зарплатах учителей.

К чему же ведет это следствие? А к тому, что образованию детей обыкновенно посвящают себя не опытные и квалифицированные педагоги, которые с большой любовью относятся к своей нелегкой профессии, а те лица, которые по ограниченности ума ни на что другое больше не способны. В большинстве своем, педагогами и воспитателями у нас становятся не по воле желания, а по воле случая, который не предоставил человеку другого выбора.

Какой разумный человек, с живым и горячим умом, постоянно требующим от него всё новых и новых идей, пойдет в педагоги? Обрекать себя на передачу собственных знаний другому, значит отодвигать на задний план вопрос собственного развития, значит остановиться и прекратить своё движение вперед. На такое способен пойти только тот человек, который совсем не дорожит своим временем, потому что занятия с детьми требуют исключительной жертвенности со стороны наставника, не обогащая его при этом внутренним содержанием и не давая ему новых идей. Но это желание было бы легко обосновать деньгами, дающими человеку больше возможностей для собственного развития. В таком случае место педагога было бы чертовски привлекательно для тех, кому дорого собственное развитие или развитие детей, потому что оно позволяет отточить еще необработанное вами знание и при этом, с тонкой любовью и уважением ненавязчиво передать его ученикам. Имея хорошее обеспечение, — вы имеете свободу, а значит имеете возможность заниматься тем, чем вы действительно увлечены.

Но место учителя, как мы знаем, – не хлебное, да и при этом, требующее от него немалых усилий, а значит оно не должно привлекать живого и деятельного человека, который сознаёт ценность времени, энергии и собственного развития – а только такой человек и пригоден на роль педагога, только такой человек и важен нам. Как быть успешным и развитым наставником, когда твое материальное положение зависимо и всегда скудно обеспечено? Представить такого человека весьма и весьма непросто.

Такое легкомысленное отношение государства к образованию народа, вынуждает нас созерцать очень грустную картину. Места почетного звания «учителя», заняты у нас очень печальными лицами, которые берутся за дело обучения, не будучи к нему достаточно приготовлены. Они получили свою корочку педагога, которую выдают у нас каждому желающему, не отдав при этом вместе с ней взгляда на природу человека, на значение образования, на высокую важность его должности, иными словами, не отдав решительно ничего, кроме места. И всё, что они видят, глядя на эту корочку «почетного учителя», так это то, что место их весьма ничтожно, непочтительно и не обещает им ни комфорта, ни малейших преимуществ в этой жизни. Эти «вынужденные педагоги» принимают её только потому, что деваться им иначе некуда. Такой учитель обыкновенно посадит ребятишек за парту, уткнет носом в учебник, да начнет произносить различные заклинания, которые его обучили произносить, не мучая себя при этом вопросами о том, как сделать переходы между ними более плавными, а новые для ребенка слова и цельные сведения – более образными и понятными. Сидит несчастный мальчишка над учебником, да повторяет за учителем, для виду, все эти бессмысленные иероглифы, а сам, тем временем, в воображении своём, носится с друзьями по просторной улице, пинает мяч в ворота, да думает, как по звонку вырвется быстрее всех на волю, к солнцу, к шелесту зеленых листьев, да к веселому общению ребят. Все эти картины горят в нем теплыми цветами, а вырваться к ним нет возможности. Ничто не в состоянии его отвлечь от них. Учитель не увлек его, не рассказал к чему ему все эти иероглифы и не составил их в прекрасные картины. Они скользят по поверхности ума ученика, не оставляя на нем никаких следов и не давая поднять ему головы. Конечно, он будет повторять их, но будет повторять их неохотно и кое-как, лишь бы только избежать наказания, а, между тем, ему так и не объяснили зачем сидит он в этой ненавистной школе и для чего ему все эти иероглифы зубрить.

Такой учитель, который не умеет чувствовать произносимые им слова, который не приучен тонко ощущать их тяжесть – не способен научить мальчишку ничему кроме невнимательности и притворству, потому что он не учит, а только выполняет предписанный план урока. Для того чтобы учить, учителю необходимо любить знание и уважать каждое написанное и произнесенное им слово; он должен быть любовником своего ремесла, а не простым работником, действующим по плану. Действуя по плану, и не желая «научить», вы добиваетесь только того, что развиваете в ученике бессознательную покорность тому делу, которое его вовсе не занимает, и в котором он не видит ни цели, ни блаженной пользы. Все эти цели и положительные стороны знания, которые преподносите ему, вы обязаны уметь убедительно освещать ученику самым тщательнейшим образом, иначе чувство у него к этому знанию не проснется, ведь в его воображении не будет даже наброска обстоятельства, где он его применяет и в котором он желал бы поучаствовать.

Действуя иначе, то есть безответственно и без титанического труда (который вовсе не будет титаническим, если вы пришли «на своё место»), вы добьетесь только того, что обменяете нежный, полный энергии возраст ребенка — на тупоумное бездействие; потому что, это несильное принуждение к бессознательному повторению за вами слов, значения которых он не понимает и зачитыванию эпизодов романов, которые ему в его возрасте понять невозможно — всё это не будит в нем деятельности ума, а только портит его качество.

На выходе получается, что свежая энергия ученика обращается в равнодушие, граничащее с апатией, естественная любознательность – сведена судорогой, а внимательность – безнадежно обесцвечена и притуплена небрежным касанием указки школьного учителя. К сожалению, именно так сегодня выглядит анатомическая картина мозга ученика. По впечатлению она близка к угнетающим залам кунсткамеры, где каждый индивид отличается от своего соседа уникальностью вида патологии и глубиной межтканевых уродств. И виним мы в этой «красоте» умов не только учителей – мы даже отметим, что вина лежит лишь в самой малой степени на них — куда более правильным было бы приложить нашу критику к самой системе образования, которая, я повторюсь, у нас имеет формальный характер.

Все предметы у нас наброшены в учебный цикл в жутко хаотическом порядке: они не поддерживают друг друга, а стоят каждый сам по себе, пытаясь вытеснить собой соседа. Наиболее ощутима эта неприязнь становится во времена экзаменов, когда вражда между предметами доходит до самых высоких градусов; в этот момент биология откровенно выражает своё презрение литературе, литература — математике, а математика — истории. Мозг ученика в пору экзаменов напоминает поле сражения, на котором каждый предмет бывает то победителем, то побежденным. Затем следует мирное затишье. Набросанные в кучу обрывки и необработанные куски знания – не получили во времена подготовки должного внимания: они лежат тяжелым грузом на его памяти и никак не поддерживают друг друга нитями или усердной работой над изяществом его форм. Их не связали тонким пониманием и не украсили работой над внешним видом, отчего постепенно, никак не закрепленное знание начинает плавно ускользать из памяти, а на его месте остаются только жалкие лохмотья и неглубокие следы.

Оторванность предметов от практической жизни, большое количество этих предметов, отсутствие желания проводить каждый вопрос в практическую жизнь — всё это убивает настоящую деятельность ума, а на его место ставят узкий дилетантизм, усыпанный лоскутами знания. В гимназиях нам дают лишь только жалкие основы многих, совершенно разнообразных предметов. Мы дотрагиваемся до них, увлеченно разглядываем, умиляемся оригинальностью и сложностью каждого, но не изучаем основательно ровно ни один из них.

Такие методы преподавания не способны разбудить самостоятельного мышления, а приводят только к тупости и умственному бессилию.

Получается, что ученик приходит в школу лишь за тем, чтобы на его память положили тяжелый груз лохмотьев, чтобы он научился скользить по поверхности понятий, чтобы он, наконец, научился читать, но не проникать в суть книги. Наглядная демонстрация этих проблем подтверждает, высказанную нами еще в начале статьи мысль, что: «люди не рождаются глупыми, их насильно делают таковыми».

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *